Арнольд ГлазгоуКогда мы впервые видим человека, то, согласно одной теории, есть всего семь секунд, чтобы составить о нем первое впечатление. Исходя из этого, можно сделать вывод, что у нас только один шанс составить свой автопортрет. А потому вполне естественно, что мы хотим представить себя встретившимся людям в самом лучшем свете. Если по какой-то причине это не удается, требуется много времени и усилий, чтобы изменить первое впечатление, сложившееся о нас. Будучи ветеринаром, которому люди доверяют своих животных – будь то домашние или дикие, живущие в доме или на ферме, – крайне важно с самого начала демонстрировать ответственный, глубокий и дружелюбный профессионализм.
Однако как бы мы ни старались, бывают такие дни, когда кажется, что всё и все против тебя, словно сговорились. Хомяк маленькой девочки кусается, когда ты осторожно берешь его в руки; лошадь проносится мимо с бешеной скоростью, когда ты открываешь ее стойло; фермерская собака кусает за ногу, когда ты вылезаешь из машины; навигатор направляет на ферму, расположенную на противоположной от нужной тебе стороне долины.
Когда это происходит, ты либо чувствуешь себя неловко и мямлишь что-то клиентам, испытывая облегчение после ухода, либо прыгаешь обратно в машину и уносишься прочь при первой же возможности. Но иногда консультация или визит затягиваются, и тогда приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы вытерпеть один из самых нескладных дней в своей жизни…
Мне часто говорили мои старшие и более мудрые коллеги, что фермеры не терпят людской глупости. Да и с чего бы им терпеть, когда дело касается источника их существования? Все профессиональные ветеринары в целом сходятся во мнении, что они дают тебе только один шанс. Если сработаешь хорошо и понравишься фермеру, то на тебя будет часто и обильно изливаться его щедрость: кусок говядины, корзинка с яйцами, ящик яблок, домашние пшеничные лепешки, обед или завтрак после визита или даже приглашение на охоту. Но если все пойдет плохо, тогда будь готов выслушать нелицеприятное в свой адрес и быть стремительно выпровоженным со двора, а за тобой по пятам будет бежать встревоженная колли. А потом, когда этому фермеру понадобится помощь, ты вечно будешь читать в толстом журнале заявок фразу «любой ветеринар, кроме Джона».
– Джонни, я записала тебя к мистеру Ховарду на противотуберкулезную пробу в понедельник на 8.30 утра, – сказала мне Джеки, уходя с работы в пятницу. – Нужно будет проверить все стадо, голов четыреста. Вряд ли ты был там раньше, но это место довольно легко найти. Он приятный парень, если ты вызовешь у него симпатию. Но может быть очень вредным, если невзлюбит тебя. Я уверена, что ты с ним прекрасно поладишь.
Это была стандартная процедура. Джеки обычно заранее сообщала нам о любых назначенных на утро понедельника визитах, чтобы мы могли либо отправиться туда прямиком из дома, либо прийти в клинику пораньше, чтобы подготовиться. Взятие противотуберкулезной пробы было такой распространенной процедурой, что мы были завалены этой работой: каждый ветеринар брал как минимум одну большую пробу в неделю, а у меня это обычно выпадало на понедельник. Довольно рутинная работа, но зачастую она давала возможность познакомиться и завязать отношения с новым клиентом или узнать, как обстоят дела на его ферме.
